Н. Смирнов «Человек космической ойкумены»

Доклад на II Ефремовских Чтениях 10 апреля 2010 года (Москва)

 

Текст доклада.

«Человек космической ойкумены»

Здравствуйте все, с кем я не успел поздороваться — очень много новых людей пришло с момента начала нашего действа. Знаете, название моего доклада предполагает максимально широкие рамки, и в общем-то друзья совершенно справедливо ставили мне это на вид, говоря, что ты задал себе тему докторской диссертации, может и чуть побольше. Это, действительно так, но я нисколько не жалею, что так получилось, поскольку вот сейчас, прослушав первые три выступления, которые прекрасно разбавлены какими-то такими высокоэстетическими инсталляциями, — я понимаю, что все, что я собирался говорить, на самом деле будет перекличкой с тем, что уже сказано.

Ну, в самом деле — мы говорим о человеке космической ойкумены, о человеке будущего. Соответственно, мы неизбежно говорим о том человеке, который пока еще только-только, в отдельных своих элементах начинает разворачиваться, как только-только проклюнувшийся лист — здесь, сейчас, в нашем настоящем, на Земле — ну, хотим мы этого или нет. Возможно, кто-то уже сейчас считает, что он мог бы на равных паях войти в прекрасное будущее Ефремова…

Я вспоминаю, как год назад выступал Дмитрий Владимирович Морозов, человек с очень богатой духовной практикой, и он всех разочаровал — он сказал: «нет, пока не можем…  » И на самом деле, я с ним совершенно согласен. Действительно, мы пока не можем, но если мы не можем физически, психоэмоционально туда войти, но все равно, мы можем представить, мы можем создать образ — образ цели, который притянет нас к этой цели, рано или поздно, поскольку Иван Антонович дал три ступени выхода из инферно, как он их понимал: первый — это создание образа прекрасного человека, космического человека, вторая ступень — это создание, собственно говоря, вот этого самого человека, создание — это, естественно, не значит конструирование где-то в лаборатории, а такое синтетическое рождение, пробуждение, можно сказать, проклевывание… А третий этап, собственно, синтезирующий, завершающий — когда количество таких людей постепенно даст новое качество. Они будут поначалу, безусловно, возвышаться подобно неким опорным столбам, на которые будет натягиваться скатерть всего общества, всего мира. Это отнюдь не новоявленная какая-нибудь теория элит, на самом деле, поскольку потенции этого скрыты в каждом человеке, в каждом из нас, ну, может быть за исключением людей с какими-то врожденными органическими пороками — но это отдельная тема. Другое дело, что, опять-таки, замечательное открытие Ефремова, который взламывал обрядовый диамат — можно назвать это открытием в марксизме — называя производительной силой в обществе воспитание. То есть, он понимает воспитание как производительную силу общества.

Сейчас, в начале третьего тысячелетия, мы, конечно, должны понимать, что роль учителя — не преподавателя именно, и даже слово педагог, здесь оно, конечно, будет уместным, но не совсем полным — а именно, роль учителя, пускай даже с маленькой буквы, а в отдельных случаях с большой — ну, кому как повезет… — оно, конечно, приобретает особое звучание и совершенно особое значение для будущего не только каких-то отдельных конкретных личностей, но и для всего человечества, ну, может быть и для всей Вселенной — это если Земле повезет быть в некотором авангарде вот этого самого Великого Кольца.

Вот здесь говорили про когерентность, про галактическое культурное поле, потом совершенно прекрасное выступление про синестетическое восприятие — что мы можем видеть в фокусе этого, если мы зададимся целью увидеть человека, какой это будет человек? И, знаете, цель моего выступления, на самом деле, не зачитать вам какие-то тезисы — в конце концов, ну кто я такой, чтобы вам их зачитывать? Я не какой-то просветленный, чтобы о таких вещах говорить с какой-то менторской позиции. Но я предлагаю задуматься, дать какой-то импульс, побудительный мотив, за который можно будет зацепиться. Человек будущего: можно ли с ограниченной Земли — сейчас мы понимаем, какая она невероятно маленькая и ограниченная — сможем ли мы преодолеть, во-первых, оковы земного притяжения, даже не физически, а мыслью; сможем ли мы выйти в открытый Космос, разговаривать со звездами, не в том плане, что мы сначала с Наполеоном разговариваем, потом со звездами — я думаю, это понятно, а в смысле, услышать ту самую их музыку, о которой здесь на разные лады, на самом деле, говорили. Значит человек должен быть максимально открытый, наверно…

Посмотрим внутрь себя. Каждый ли готов сказать, что он максимально открыт к проявлениям жизни? Я думаю, что если мы будем максимально честными, каждый из нас скажет: конечно, нет, безусловно, нет. Обратная сторона жизни нас постоянно давит вниз, почему развитие и происходит не по прямому лучу, а по спирали. Шаг вперед и девять десятых назад — суть любого процесса. И пока происходят эти мучительные девять десятых назад, кажется, что все порушено, и что, на самом деле, вся эволюция закончилась, и ничего хорошего нас уже в будущем не ждет. Но, тем не менее, наступает какое-то время Х, и вот тогда вдруг оказывается — ну, как всегда, вдруг откуда ни возьмись, оказывается, что необходимо, чтобы внутри зазвучали какие-то резонаторы, для того, чтобы срезонировать с новыми условиями. И если этих резонаторов не будет, новые условия поглотят нас примерно так, как новая кислородная атмосфера, как Александр Дмитриевич (Панов) нам рассказывал, поглотила прокариотов, анаэробных бактерий. Действительно, в человеческом социуме, при каких-то социальных потрясениях это оборачивается так называемыми потерянными поколениями. Почему? Потому что в людях — нельзя их за это упрекать, мы все живем в этом океане, по сути дела, в океане достаточно мутном и илистом, чего уж там говорить — но просто надо осознавать эти процессы. Нам дано великое могущество — могущество саморефлексии, которое вряд ли присутствовало у прокариотов, когда они порождали первый в истории экологический кризис и отравляли собственную атмосферу. Мы же можем это делать, и, соответственно, можем выстраивать свою линию поведения.

Сразу возникает вопрос: ну, хорошо, мы будем открыты ко всем проявлениям мира, будем проявлять эмпатию, будем вбирать в себя каждого встречного человека — сразу вспоминается фрагмент из «Часа Быка», где Вир Норин совершенно откровенно говорит о том, что люди Торманса не похожи на землян, они не натянутые струны. Только натянутая струна может звучать (или суперструна натянутая) — если струна не натянута, ну, подергайте бельевую веревку, много ли извлечете вы музыки из нее? Конечно же, нет. Зато она вполне устойчива: ее можно колебать вверх, вниз, подергать — и ничего, она будет нормально функционировать вот в этом режиме. Когда режим усложняется, когда путь утоньшается, переходит в вот это самое движение по лезвию бритвы, вибрации повышаются до запредельных совершенно частот — нужны какие-то и запредельные внутренние усилия, безусловно.

Весь вопрос вот только: как в себе найти эту открытость, чтобы с этой открытостью вовремя выйти к тому, кто придет на твой порог. Есть замечательная восточная пословица: Учитель появляется, когда ученик его ждет, готов его встретить, а если не готов, то он просто пройдет мимо и пойдет дальше своей дорогой. Точно также и вот этот самый новый мир, о котором говорили все предыдущие докладчики, и о котором писал Иван Антонович, по поводу которого, по сути дела, мы здесь все и собрались, он когда-то, может быть, наступит и физически. Может и наступит, но это отдельная тема. Но то, что он стучится в сердца каждого — это безусловно… безусловно. И качества человека будущего, они, конечно же, теснейшим образом завязаны на вот эту общечеловеческую, планетарную, а в наивысших своих проявлениях какую-то космическую эмпатию. Эмпатию ко всему сущему. Ну, сейчас таких людей называют или святыми, или дураками. Это тоже не я сказал, это Иван Антонович сказал. И, действительно, знаете, чтобы наглядно иллюстрировать эти процессы, я иногда рассказываю об этом в школе, где я преподаю. И я как-то использовал такую метафору: все мы погружены в матрицу, которая сформирована второй сигнальной системой, прежде всего речью. Важнейшее достижение разума, ну, собственно говоря, это даже нельзя назвать достижением разума, а достижением жизни, которая скоррелирована с появлением разума, интеллекта, прежде всего — это речь, какие-то коммуникативные навыки. Огромное достижение, но оно же и является фактором максимально уводящим от реальности. То есть, с одной стороны это способ общения, с другой стороны это способ отчуждения, поскольку мы никогда не можем говорить то, что мы думаем — мысль изреченная есть ложь — и мудрости этой отнюдь не 120 лет, это не Тютчев придумал, а Лао Цзы еще это записал. Во-вторых, каждое наше слово, любое слово — это фрагмент калейдоскопа, фрагмент какой-то гигантской мозаики. Уже поэтому скопление вот этих мозаичных пятен напоминает что? Картину мира, которая присутствует, например, у насекомых с миллионогранными глазами — фасетчатую картину мира. Ясно, что целостно-континуально воспринимать мир при помощи второй сигнальной системы невозможно, она просто для другого предназначена. Это те самые моменты первоначального такого синкретического всеединства, которые потом расщепляются, дифференцируются на отдельные и, порой кажется, противоположные расходящиеся векторы, а в итоге должны, по идее, сливаться вновь, в некоем новом синтезе. Если они сольются в этом синтезе, то, конечно, тогда нас ждет много хорошего. Но только они не сольются сами собой. Одна из основных базовых идей русского космизма является в том, что эволюция становится сознательной, то есть разум включается в нее, и сам начинает формировать ее дальнейшие механизмы. Если этот разум похож на интеллектуализирующий рассудок какого-нибудь позитивистски ориентированного ученого, то, соответственно, никакого будущего мы не получим — это будет постоянное механическое воспроизведение одного и того же. А если мы говорим о разуме как о слитом воедино духовном устремлении яркой, солнечной, эмоциональной стороны жизни, то тогда, конечно же, и интеллект, вторая сигнальная система входит в качестве некоего составляющего элемента вот в это новое состояние.

Вот мы сейчас все закончим это замечательное мероприятие, здесь мы можем себе позволить быть достаточно открытыми, несмотря на то, что много незнакомых людей, но все-таки сама тема призывает нас быть достаточно открытыми, открываться. Мы выйдем на улицу, и, естественно, нам сразу же захочется схлопнуться — и совершенно верно, потому что, если мы вовремя не схлопнемся, то по нам немедленно ударит чудовищным молотом, и порвется, может быть, вот эта струна. На струнах играют, их не дергают изо всех сил, да? Обязательно рядом где-то идет стройка, где-нибудь суровые мужики обсуждают перепетии при помощи горячительных напитков, и так далее. Несопоставимость этого, действительно, может вызвать серьезный разлад в психике. И это очень большая и серьезная проблема для современной психологии, для любого современного человека, который нацелен в будущее, но живет в настоящем, здесь. Для меня лично это серьезная проблема — я вот с вами ею делюсь.

Хочется пожелать всем нам сознательно культивировать в себе вот эту способность в нужный момент экранироваться, но всегда при этом подглядывать, знаете, такой перископ выпускать, чтобы чего-то важного и главного. И чтобы в нужный момент легко распахнуться, чтобы створки эти не закоснели, не заржавели. Человек с заржавевшими створками, закрытыми — человек мертв, по сути дела. Чем его пробудить? Ударом молота в эти самые створки, от которого они рассыпятся? Но тогда, может быть, и сам человек рассыпется, кто знает?

Поэтому основной пафос моего сегодняшнего выступления заключается в том, что будем диалектиками практическими, не будем открыты настолько, чтобы сквозь нас все продувало — это неправильно. Человек — это система сдержек и фильтров сам по себе, система плотин, которая задерживает приходящую в него энергию. Будем творческими, саморазвивающимися, полузамкнутыми системами, которые очень хорошо чувствуют, когда надо открыться, когда этого не стоит делать. Не стоит делать не потому, что окружающий мир этого не достоит, а потому что, может быть, если стоит открыться, то тогда не будет сделано какое-то важное дело. Сколько раз каждый из нас сталкивался с ситуацией, когда мы стоит перед каким-то важным событием, мы знаем, что от нас многое зависит, и вдруг — как всегда — нас начинают дергать, нам начинают звонить, нам начинают жаловаться — по сути дела, из нас начинают вытягивать энергию. Наверняка многие из вас вспомнят подобные события своей жизни. Кто-нибудь встретит на улице, остановит, задержит — в результате мы приходим на важное событие, мы к нему подходим в разбалансированном состоянии. Конечно же, человек, стремящийся в космическую ойкумену, он не может себе этого позволить. Давайте вместе искать баланс, личностный и надличностный. Спасибо вам.

Вопросы к докладчику.

Максим: Во-первых, спасибо! Мне всегда нравится мысль, что человек не останавливается в своем развитии и мы не достигнем предела, у нас есть еще дальнейшее… И Ефремов говорил, что через две тысячи лет примерно можно достичь определенного состояния, когда человек может выйти в Космос или создать определенное общество, в котором не будет конкуренции или выживания… Мне было бы интересно услышать какие-то этапы вот сейчас, что можно было бы создать на нашем уровне, в современной жизни, с твоей позиции, для того, чтобы приблизиться к этому. Спасибо.

Николай: Знаете, от второй сигнальной системы мы никуда не денемся, все равно, безусловно. Поэтому, надо учиться работать со словом. А главное — нельзя перепрыгнуть через ступеньки. Вот это большая ошибка многих людей — они хотят сразу всё и сразу… вот вдруг, нет-нет, да есть. Не бывает так, что вот нет, да есть. Поэтому необходимо, чтобы наш баланс, пусть он будет и не похож на тот сияющий синтез, необходимый для жизни с космическими масштабами, но пускай этот баланс все-таки будет. То есть, сбалансированы будут проявления физические, проявления эмоциональные — мы видим здесь всё во взаимной связи. Не мне вам объяснять, что на слабой физической основе эмоции чаще плывут, порождают разнообразные фобии, комплексы. Это о чем речь идет уже? О воспитании тела. Мы идем выше — воспитание эмоций. При помощи чего? Конечно, при помощи искусства. При помощи какого искусства — опять-таки вопрос. Знаете, когда я вижу образцы современного искусства, например, мне делается немножко плохо, поскольку там какие-нибудь связки арматурных прутьев или нелепые мазки, совершенно неадекватно произведенные — они не могут претендовать на какой-то духовный подъем, который художник отображает своим творчеством. Безусловно, прихотливые выдумки. То есть, воспитание подлинным искусством, настройка души — так вот наши уважаемые певцы настраивают гитары вначале своего выступления, вот точно так же настраиваются и души, гораздо сложнее, безусловно, но образ, в принципе, точен и, опять-таки, проходит через все мироздание. Ну, и, конечно, это постановка сверхцелей. Без сверхцели не может быть движения. Зачем двигаться, если цель заведомо недостижима, если мы знаем, мы трезвые реалисты, мы понимаем, что никто из нас не вознесется при жизни, да? Что будет после жизни, никто из нас, опять-таки, не знает, только понаслышке. Сверхцель необходима, но, естественно, когда нам тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет — нам трудно уже придумывать себе сверхцели. Если они есть, то они ведут человека по линии самосовершенствования и помощи другим людям. А если их нет — ну, здесь то, с чего я начал: воспитание — это производительные силы общества. Поэтому, основное свое внимание, конечно, должно обращать на детей, что я и стараюсь делать сейчас.

Вопрос: Действительно, замечательное выступление. Из последних слов у меня следует два вопроса: что может толкать человека помимо сверхцели, что вызывает у него желание меняться, и второе — из Вашего доклада,порой  мало открыться, увидеть это, нужно еще это как-то удержать…

Ответ: По поводу первого вопроса — наверное, стоит прежде всего окружать себя чем-то прекрасным, сознательно. Если мы живем, и нас окружает нечто безобразное, некрасивое, постное, серое — ну, что законченным своим проявлением показано в замечательном фильме Рязанова про одну и ту же улицу, один и тот же дом, одни и те же ключи от одной и той же квартиры — то есть, избегать унификации, поменьше, пореже вставать в строй. Иногда это необходимо, безусловно. Необходимо тонко понимать — вот как это сделать? Я словами объяснить не могу, поскольку слова врут, а я не хочу вам врать, понимаете? Когда надо встать в строй, а когда надо из него выйти спешно. Вот у Владимира Семеновича Высоцкого есть замечательная по этому поводу песня со словами: «Эй вы, задние, делай, как я. Это значит — не надо за мной. Колея это только моя, выбирайтесь своей колеей…» Это не потому, что он жадный, что ему жалко, вот он там лыжню проложил, а кто-то пользуется этой лыжней. Ничего подобного. просто он знает, что эта лыжня со временем превратится в такую же колею, из которой сам он рвался. Надо постоянно проверять себя на предмет соответствия: в колее я чьей-то, или я прокладываю свою колею; или я в чьей-то колее, потому что я этого хочу; или кто-то хочет, чтобы я был в чьей-то колее… Вот эти вопросы, мне кажется, должны быть  постоянно — не в качестве какого-то нервирующе-мандражирующего постоянного элемента: я хочу быть совершенным, что мне для этого делать? Конечно, нет. Но постоянное осознание, что перед человеком разумным должны стоять эти вопросы. Это вопросы, по сути дела, стратегии жизни, по большому счету. А кроме сверхцели — я же не сказал, что это за сверхцель. Это может быть и любимый человек, между прочим. Порой любимый человек такого пинка нам поддаст, что просто полетишь как на крыльях. Сначала будет, конечно, немножко неприятно, но потом окажется, что это именно то, что нужно. А когда пройдет еще немножко времени, оказывается, что по-другому было и нельзя — ты сам это поймешь, что по-другому бы ничего не изменилось. Поэтому надо внимательно смотреть на любимых и искать осколки того раздробленного платоновского зеркала, коими мы все являемся…