Е. Егорова «Цветомузыкальный аспект Вселенной в творчестве космистов. Философские параллели в творчестве А.Н. Скрябина и И.А. Ефремова»

Доклад на II Ефремовских Чтениях-фестивале. Москва. 10 апреля 2010г.

 

 

Текст доклада.


А. Маранов «Застывшая мелодия»

«Я ловил соответствие звука и цвета…» Арсений Тарковский.

Причиной, побудившей меня к исследованию данного вопроса, послужило то, что в поле моих интересов сошлись два выдающихся представителя мира искусства: Александр Скрябин и Иван Ефремов.

Даже при беглом знакомстве с этими авторами мы замечаем, что мировоззрение одного из них является полной противоположностью другому. Более глубокое изучение творческого наследия этих мыслителей дает возможность найти по крайней мере одну несомненную общую черту: и Скрябин, и Ефремов безусловно являются творцами собственных реальностей, мифов, с помощью которых они выходили за рамки общепринятых мифов и смогли отобразить в своих произведениях широкий и безграничный мир Космоса.

Точкой пересечения этих двух Вселенных для меня явилась глава из романа  И.А. Ефремова «Туманность Андромеды», которая называется «13-я космическая симфония цветовой тональности 4,750 мю». У любого, кто знаком с творчеством Скрябина, сразу после прочтения этой главы проходит ассоциация с симфонической поэмой «Прометей» (или «Поэма огня«), которая была написана в 1910 году, и которую в просторечье называют «световой симфонией«, потому что в партитуре этой поэмы Скрябин отводит отдельную строку для светового сопровождения (Luce). И хотя у И.А. Ефремова также световое сопровождение идет параллельно самой симфонии, однажды при очередном прочтении этой главы я поняла, что главное сходство лежит значительно глубже. Но для того, чтобы это обосновать, мне понадобилось найти систему, в которой были бы равноценно представлены обе эти персоналии. Такой системой оказалась философия космизма, в которой Скрябин по праву занимает идеалистический и даже мистический полюс, а Ефремов, естественно, занимает материалистический полюс.

И поскольку в космизме главным является целостное восприятие мироздания, у нас есть возможность проследить возникшие параллели не как случайное совпадение, и не как тривиальную художественную иллюстрацию, а как некое отображение единого процесса через разные мировоззренческие системы. И основным ключом в данном случае будет свето-музыкальное восприятие космических процессов.

Именно поэтому мой доклад носит название «Цвето-музыкальный аспект Вселенной«, что, на мой взгляд, является не поэтической метафорой, а вполне научным определением. Это находит свое подтверждение как в древней космогонии — мы можем вспомнить древнеиндийскую превичную вибрацию Nada, флейту Кришны, библейское первичное Слово, суфийский Саут-е-Сармат — абстрактный Звук, — так и в современной теории суперструн, которая, по словам физика Майкла Грина «… создает прекрасную картину звучащей Вселенной, основанной на принципе музыкальной гармонии...»


А. Сардан «Радиолокация»

Звучащая Вселенная — это значит, что звучат не только объекты, но и процессы. И если они при этом подчиняются законам музыкальной гармонии, то значит композитор, в наше время сверхталантливый, а в будущем, скорее всего, просто талантливый, может не только создать субъективное музыкальное произведение, но и воспринять и перевести на доступный слушателям язык эти процессы жизни Вселенной. Это переводит музыку из субъективных видов искусства в разряд научных инструментов познания мира.

 

Интересно отметить, что в отношении этого ключа прочтения партитуры Вселенной, в мировоззрениях представленных философов уже имеется серьезная перекличка: Скрябин моделирует музыкальные созвучия по принципу построения любого объекта нашего мира — ядро и расходящиеся от него, дифференцирующиеся частицы. Ефремов словами одного из персонажей рассказывает нам о том, что » живой организм при развитии из материнской клетки надстраивается аккордами из молекул. Первичная парная спираль развертывается в плане, аналогичном развитию музыкальной симфонии«. Также можно вспомнить, что Ефремов большое значение придает понятиям мир-антимир, как основе структуры мироздания. У Скрябина представлен и этот аспект, причем информация снова как бы «зашита» в самой музыке: внутри своих аккордов Скрябин показывает структуру обертонов и унтертонов, что является философскими аналогами мира и антимира.


С. Люшина-Хараламбус

Для того, чтобы нам было удобнее понять, какой процесс нашел отражение в этих двух произведениях, я хочу предложить нам воображаемую модель, где единый луч некоей изначальной энергии, проходя через рубеж — можно сказать, точку сингулярности, которая заключает в себе все потенции будущего мира, дифференцируется или раскладывается на спектр, подобно световому лучу, проходящему через призму. Дальше этот дифференцированный луч проходит свой путь эволюции через взаимодействие собственных частей, и гармонизированный через этот творческий процесс, снова интегрируется в состояние единства.


С. Люшина-Хараламбус

Человек, который в научной картине мира, представленной космизмом, является важным передаточным звеном, трансформатором, участвующим в этом взаимодействии — воспринимает эту дифференцированную энергию через различные органы чувств, синтезируя ее в своем сознании. Мы можем предположить, что человек является некоей лабораторией по отработке необходимых эволюционных качеств восприятия и взамодействия внутри системы Космос-Человек-Земля. И здесь мне хочется обратить наше внимание на такое явление, как синестезия (межчувственное восприятие, когда при раздражении одного органа чувств возникают ощущения, соответствующие другому органу чувств) и его частное проявление — синопсию (цветной слух). Природа этого явления остается пока неизученной, но нам оно будет  интересно, как пример постепенной интеграции различных чувств для более многогранного и стремящегося к единству восприятия мира.

Самым ярким обладателем цветного слуха был, как известно, Скрябин. В основе скрябинской синестезии лежит не желание добавить, разукрасить музыку цветом, а необходимость показать, что музыка — это только малая часть видимого и невидимого спектра великой вселенской симфонии, партитуру которой можно прочесть в музыкальном, световом, ароматическом и других ключах. Он не добавляет световое сопровождение звуков, а слышит, видит, чувствует эти цвета, как продолжение звуков, как некие световые обертоны, расходящиеся и обогащающие звучание музыки. Более того, он не может ограничиться только светом и звуком — он вводит своеобразный танец — пластику форм.


А. Маранов «Танец весны»

Скрябин не иллюстрирует свои произведения танцем — он показывает эту пластику внутри самой музыки. Для этого ему пришлось (в хорошем смысле этого слова) прозвести настоящую революцию в области гармонии и других музыкально-изобразительных приемов. Его не случайно называют не просто космистом, а первым космонавтом в музыке. Для того, чтобы выйти в Космос, без которого его творчество не моло бы состояться, настолько тесно ему было в земных средствах художественного отображения мира — он преодолевает внутри своей музыкальной канвы земное притяжение, синестетическим аналогом которого в музыке является тональное тяготение, то есть общепринятая классическая гармония. Он убирает все устойчивые гармонические сочетания и добивается тем самым своей знаменитой необыкновенной полетности и светоносности. А синтезом гармонии и мелодии он устраняет дуализм и противопоставление единого и целого, чем окончательно меняет и реформирует музыкальную стилистику, превращая музыку в некую единую ткань или даже огненную, плазменную субстанцию, которой он рисует, ваяет свои космические пейзажи и отображает совершенно сокровенные процессы микро- и макромира.


С. Люшина-Хараламбус

Необходимо также упомянуть геометрию движений музыкальных форм внутри произведений Скрябина, что находит свои серьезные параллели в описании световой симфонии Ефремовым. Поскольку музыка Скрябина скорей похожа на пластичную субстанцию, ему легко удается вести и сочетать ее в виде различных геометрических фигур: круги и спирали, треугольники, звезды и другие, более сложные фигуры.


В. Кандинский

В мировоззрении Ефремова синестезия, и как ее наиболее ярко проявленный вариант — синопсия, занимает существенное место. Танец, как наиболее естественный и гармоничный способ выражения внутреннего состояния человека адресует нас к тончайшему восприятию мира через движение и взаимодействие энергий, переданное в пластике тела. Цветовое восприятие поэзии и музыки неоднократно встречается в канве произведений. Но кульминацией отображения данного явления, конечно, остается глава из романа «Туманность Андромеды» — «Космическая симфония«.

Несмотря на то, что рассматриваемые нами философы, действительно, являются противоположными представителями космического мировоззрения — в их картинах мира мы находим много общего. Правда, приходится прибегать к инверсии в отображении этих параллелей. Если мы представим себе два айсберга (треугольника) мировоззрений, то вершина айсберга Скрябина будет находиться в материальном мире, а основа — в духовном, а у Ефремова наоборот: фундамент айсберга будет в материальном мире, а вершина — в духовном. (Интересно, что при совмещении этих условных символов мы получим Звезду Давида — сдвоенные триады Бытия и Небытия — которую Скрябин поместил на обложку первого издания партитуры «Прометея«).

Но взгляд на искусство будущего дает нам довольно обширную общую область этих двух реальностей. Оба автора соединили свет и звук и показали возможность при таком сочетании достичь глубоких результатов в проникновении в тайны Космоса.


А. Маранов «Рапсодия»

Мне хочется, насколько возможно, бегло показать высокую степень совпадения не только внешних пластов этих двух световых симфоний, но и их глубинную связь.

Музыкальная тональность не совпала точно: у Ефремовафа минор, у Скрябинафа диез мажор. Но расположены они достаточно близко. И если учитывать, что Ефремов не был музыкантом и вряд ли был знаком с философскими комментариями Скрябина к его произведениям (эти комментарии тогда были под запретом) — погрешность очень небольшая. Тем более, что у Скрябина отсутствует четкое разделение на мажор и минор: в его музыкальной пластике эти грани стираются. А если вспомнить, что устойчивых тональностей у Скрябина также не было, а роль играла, скорей, семантика, смысл, окраска тональности — то интересно абсолютное совпадение синего цвета у обоих авторов. Для тех, кто знает историю исследований творчества и философии Скрябина, такое совпадение представляется на грани чуда.

Из общих характеристик хотелось бы отметить сюжет этих двух симфоний: зарождение мира и эволюция материи и жизни. Лиловато-серый или фиолетовый сумрак Хаоса в начале, некая единая концентрированная изначальная точка-сила, разворачивающаяся всем многообразием взаимодействующих элементов, борьба с энропией, появление ярких синих лучей Разума, постепенное спиральное восхождение и развитие глобальных процесов, устремленных к вершине совершенства — ослепительной вспышке Света — это описание в равной степени подходит к обеим световым симфониям.


О. Царегородцева «Звездообразование»

Для того, чтобы это услышать в музыке Скрябина, требуется определенный навык. Но, могу вас заверить, что самую главную для нас траекторию движения, а именно спираль, мы с вами обнаружим без всякой тренировки.


В. Кандинский

В качестве иллюстрации я предложу нам послушать после описания из «Туманности Андромеды» фрагменты начала, середины и окончания поэмы (допуская почти непростительное кощунство по отошению к целостности музыкального произведения!).

«Прометеевский аккорд» — гордость всего музыкального и философского мира — уникальное отображение в музыке Вселенского Изначалия, Спящей Вселенной, сингулярности Бытия. Аккорд, поразивший даже очень критично настроенного к Скрябину Рахманинова, аккорд, который имеет помимо музыкального еще и эзотерический, и научный ключи прочтения.


М. Чюрлёнис. Цикл «Сотворение мира»

У Ефремова мы слышим его в первых строчках: «Где-то в невероятной дали возник низкий, такой густой, что казался ощутимой силой, звук. Он усиливался, сотрясая комнату и сердца слушателей, и вдруг упал, повышаясь в тоне, раздробился и рассыпался на миллионы хрустальных осколков...» А в описании Скрябина: ««Начало «Прометея» мне рисуется исполняемым при погружении в лиловато-сероватый сумрак..


С. Люшина-Хараламбус

Музыкальный фрагмент № 1.

«… Потрясенный Дар Ветер уловил в синих звуках стремление к усложняющимся ритмам и формам и подумал, что нельзя лучше было отразить первобытную борьбу жизни с энтропией… Прилив грозно ступающих басов усиливался, и ритм их учащался, переходя в отрывистую и зловещую мелодию…»


С. Люшина-Хараламбус Музыкальный фрагмент № 2.
 

 

 

«…и поплыли в необъятность Вселенной золотистые звонкие голоса жизни, согревая прекрасным теплом угрюмое равнодушие двигавшейся материи. Темная дорога становилась рекой, гигантским потоком синего пламени, в котором все усложнявшимся узором мелькали просверки разноцветных огней...»


С. Люшина-Хараламбус

Музыкальный фрагмент № 3.

Окончание: у Ефремова«… Тон звуков все повышался, и сама мелодия стала неистово крутящейся, восходящей спиралью, пока не оборвалась на взлете, в ослепительной вспышке огня…» У Скрябина — вслушайтесь в постепенное повышение и круговой характер мелодии,  вы четко услышите знаменитую спираль, которую так гениально почувствовали и изобразили оба мыслителя.


О. Высоцкий


С. Люшина-Хараламбус

Музыкальный фрагмент № 4.

***

Признавал ли Ефремов преобразующую роль искусства на уровне структурного изменения материи, что являлось основным в подходе к синтезу искусств у Скрябина и нашло отражение в легендарной Мистерии, которая, к сожалению, остается за границами нашего доклада — вопрос остается открытым. Но мы ясно видим, что даже урезанное исполнение световой симфонии оказывает серьезное влияние на состояние Дар Ветра. И фразой, которой Ефремов завершает свой рассказ о световой симфонии, я хотела бы закончить свой доклад.

Симфония кончилась, и Дар Ветер понял, чего недоставало ему все эти долгие месяцы. Необходима работа, более близкая к космосу, к неутомимо разворачивающейся спирали человеческого устремления в будущее..


М. Чюрлёнис «Соната звезд»

___________________________________________________________

Дополнительные материалы:

 

Хазрат Инайят Хан «Мистицизм звука» (фрагмент) 

 

«Грани Агни Йоги» о музыке будущего.

 

 

О терменвоксе и терпситоне.

 

 

Н. Смирнов «О снах и богах» (фрагмент)

Скрябин «Прометей» (полностью)