А.Д. Панов "Системный кризис цивилизации как сингулярность истории и возможная роль программы SETI в посткризисном развитии"

1. Введение. Синергетическая модель истории.

С точки зрения программы SETI важно знать, что собой могут представлять космические цивилизации, на поиски которых и нацелена эта программа. От этого очевидным образом зависит стратегия поиска. С точки зрения программы SETI важно также знать, зачем вообще искать инопланетные цивилизации (да и нужно ли). В этом докладе дается весьма общий подход к вопросу о том, чем может отличаться высокоразвитая цивилизация от современной земной и рассмотрен один из возможных сценариев развития космических цивилизаций. Этот сценарий оказывается настолько тесно связанным с поиском пути преодоления кризиса, в который входит земная цивилизация, что доклад мог бы быть иметь подзаголовок «Какое отношение программа SETI может иметь к проблеме выживания человечества?»

Представления, о которых пойдет речь, тесно связаны с моделью эволюции цивилизации, описанной и обоснованной А. П. Назаретяном в его книге «Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории» [1] и других его работах. На эту систему представлений мы будем ссылаться как на синергетическую модель истории. Здесь нет возможности сколько-нибудь подробно излагать эту концепцию, но нужно зафиксировать хотя бы самые основные моменты, так как на них будет опираться изложение. По необходимости, концепция приводится с некоторыми упрощениями.

История цивилизации представляет собой последовательность сменяющих друг друга качественно различных фаз или ступеней развития общества. Развитие цивилизации внутри каждой такой фазы представляет собой, во-первых, экстенсивный рост по некоторым параметрам, и, во-вторых, накопление потенциала избыточного внутреннего разнообразия. Под избыточным внутренним разнообразием понимаются формы деятельности или организационные структуры, находящиеся на периферии цивилизации и не играющие существенной системообразующей роли на данном этапе развития. Экстенсивный рост цивилизации приближает эволюционный кризис, когда резервы экстенсивного роста при данном уровне технологии исчерпываются. В этом состоит суть эндогенно-экзогенного механизма кризиса. К кризису может также привести опережающее развитие технологии по сравнению с уровнем культурных регуляторов общества. Кризис может вызвать и сочетание обоих факторов. На вызов эволюционного кризиса цивилизация отвечает распадом подсистем, неспособных дать адекватный ответ на кризис, и переходом на более высокую ступень эволюции подсистем, которые адекватный ответ дать могут. В таком переходе существенную роль играет избыточное внутреннее разнообразие, накопленное в ходе предыдущей фазы бескризисного развития. Некоторые формы деятельности, не игравшие раньше существенной роли в жизни цивилизации, становятся системообразующим фактором. С точки зрения синергетики и термодинамики, при переходе на более высокую ступень эволюции общество оказывается в состоянии, более далеком от равновесия, чем было до него. Для поддержания такого «устойчивого неравновесия» цивилизация обязана выработать соответствующие компенсирующие механизмы, среди которых важнейшим является совершенствование культурных регуляторов, которые противостоят росту разрушительной силы новых технологий. Те подсистемы цивилизации, которые не в состоянии ответить на кризис выработкой адекватных культурных регуляторов, выбывают из эволюции. В этом заключатся гипотеза техно-гуманитарного баланса. Гипотеза техно-гуманитарного баланса означает, что в ходе исторического развития возникают все более совершенные культурные механизмы сублимации агрессии, что (несколько упрощенно) можно охарактеризовать как гуманизацию человеческого общества. Этот вывод является парадоксальным для обыденного сознания, так как распространенной точкой зрения является представление о непрерывном падении нравов, ностальгия по ушедшему «золотому веку» и т. д. Тем не менее гипотеза техно-гуманитарного баланса подтверждается на обширном историческом материале [1].

Хорошим примером цивилизационного кризиса является неолитическая революция [1, стр. 113]. В конце верхнего палеолита развитие охотничьих технологий привело к истреблению популяций и целых видов животных, что подорвало пищевые ресурсы палеолитического общества, и привело к ужесточению межплеменной конкуренции. Оба эти фактора привели к сокращению населения в несколько раз. Ответом на кризис был переход от присваивающего (охота, собирательство) к производящему (земледелие, скотоводство) хозяйству и смена нормативного геноцида зачаточными формами коллективной эксплуатации и своеобразным симбиозом сельскохозяйственных и «воинственных» племен. Роль избыточного внутреннего разнообразия сыграли зачаточные формы земледелия (в ритуальных целях) и опыт общения с ручными животными, которые были и до неолитической революции.

Надо отметить, что представления, близкие синергетической модели истории, приложимы не только собственно к истории цивилизации, но и к другим эволюционным процессам — к Универсальной истории, включающей историю цивилизации как составную часть. Примером досоциального эволюционного кризиса является «кислородная катастрофа» около 1.5 млрд. лет назад [1, стр. 150]. Цианобактерии обогатили атмосферу Земли кислородом, который был сильным ядом для анаэробных прокариотов. Анаэробные организмы стали вымирать, и на смену им пришли аэробные формы жизни, которые были представлены в основном эукариотами, что придало мощный импульс эволюции жизни на Земле. 2. Кризис глобального аттрактора.

Когда говорят о поиске внеземного разума (проблема SETI), обычно подразумевают либо попытку приема сигналов космической цивилизации, либо наблюдение результатов астроинженерной деятельности (космическое чудо), либо обнаружение следов посещения солнечной системы инопланетными космическими аппаратами или даже самими инопланетянами, либо поиск инопланетных артефактов, попавших в Солнечную систему в качестве космического мусора. В любом случае стратегия поиска основана на предположении, что искомый внеземной разум владеет космическими технологиями, поэтому проблема SETI подразумевает поиск цивилизаций, которые можно было бы назвать космотехнологическими. Земная цивилизация тоже является космотехнологической, но не многие будут настаивать на предположении, что мы сможем найти цивилизацию, в основном подобную нашей. Попытаемся разобраться, в чем может заключаться суть отличий. В качестве отправного пункта исследования будем использовать историю земной цивилизации, предполагая, что нечто подобное должно происходить и с другими цивилизациями.

Современная земная цивилизация находится на пороге тяжелейшего кризиса, или, возможно, на пороге целой полосы кризисов. Можно это явление назвать комплексным или системным кризисом. По-видимому под высокоразвитой космотехнологической цивилизацией надо понимать такую цивилизацию, которая, как минимум, преодолела аналогичный кризис. Может быть, удастся понять, чем отличается высокоразвитая цивилизация от нашей, поняв суть кризиса, в который мы входим. Системный кризис характеризуется взрывообразным — экспоненциальным или даже гиперболическим — ростом таких аддитивных параметров цивилизации, как население, производство энергии и потребление невосполнимых материальных ресурсов. Так как характерное время удвоения для процессов роста составляет всего три-четыре десятка лет, а по некоторым показателям и меньше, то очень скоро развитие в таком темпе неминуемо должно упереться в проблему исчерпания ресурсов. Это сопровождается также чрезвычайным усилением антропогенного давления на окружающую среду и учащающимися экологическими катастрофами антропогенного происхождения. Существуют и проблемы нарушения техно-гуманитарного баланса, например, распространение «знаний массового поражения» в отсутствие адекватных моральных регуляторов, которые сдерживали бы использование таких знаний [1], и это далеко не исчерпывает список острейших проблем.

Согласно синергетической модели истории, развитие земной цивилизации на протяжении сотен тысяч лет двигалось от кризиса к кризису, и, поэтому, может показаться, что в надвигающемся новом кризисе нет ничего особенного. Действительно, он во многом похож на все предшествующие кризисы. На определенном уровне техно-гуманитарного баланса приближаются пределы экстенсивного роста цивилизации. Это сопровождается исчерпанием ресурсов и экологическим кризисом, что бывало не раз. Уровень технологического развития входит в противоречие с уровнем культурных регуляторов поведения общества, что так же не ново. Однако, не все так просто. Можно указать по крайней мере два существенных отличия процессов, протекающих сейчас, от всего, что было до этого.

Прежде всего, нужно отметить, что имеются признаки совершенно необычных процессов, которые, видимо, являются ответом цивилизации на надвигающийся кризис. Явлением, не имеющим аналога в истории, является ограничение роста населения в условиях материального изобилия в развитых странах. Видимо, такой способ преодоления демографического кризиса не имеет простого контрагента в синергетической модели истории. Прецедент создает предпосылки для относительно безболезненного преодоления демографического кризиса и в планетарном масштабе. Действительно, пик демографического перехода в планетарном масштабе уже пройден [2, стр. 234]. И именно признаки преодоления демографического кризиса наиболее знаменательны, так как перенаселение Земли было одним из самых опасных кризисных процессов. Так, по крайней мере, казалось еще два-три десятка лет назад. Можно также отметить появление на Земле обширных регионов, где экологическая обстановка улучшается. Это, например, происходит в Западной Европе последние примерно двадцать-тридцать лет. Хрестоматийным примером стала очистка Рейна. Улучшение экологической обстановки в преддверии эндогенно-экзогенного кризиса не имеет аналога в истории. Все это похоже на резкое изменение роли когнитивного фактора в эволюционном процессе.

Вторая особенность надвигающегося кризиса становится явной, если рассмотреть всю совокупность революционных кризисов, которые на своем пути преодолело человечество. Хорошо известно, что во всей предшествующей истории длительности исторических эпох постоянно сокращались, это явление известно как эффект ускорения исторического времени. Этот эффект непосредственно виден на рис. 1а, где на временную ось нанесены точки нескольких последних кризисов. Если предполагать, что исторические эпохи отделены друг от друга кризисами, то оказывается, что вся совокупность кризисов с хорошей точностью обладает свойством автомодельности. Применительно к расположению точек кризисов на временной оси свойство автомодельности означает, что промежутки времени между последовательными кризисами, или длительности соответствующих исторических эпох, сокращаются в постоянной пропорции. Последовательность кризисов устроена везде одинаково, только абсолютный временной масштаб разный. Отсюда и название свойства — автомодельность.

Идеальная автомодельная последовательность точек tn описывается уравнением

tn = t*- T/an,(1)

В формуле (1) а > 1 — коэффициент ускорения исторического времени. Он показывает, во сколько раз каждая последующая эпоха короче предыдущей. Г имеет смысл длительности всего описываемого промежутка времени, п — номер кризиса, tn — положения кризисных точек, at* — некоторый момент времени, который можно назвать моментом сингулярности. Важно отметить, что три параметра а, Г, t* — это минимальный набор параметров, с помощью которого можно описать общую автомодельную последовательность. Легко видеть, что при п —У оо последовательность tn сходится к сингулярной точке t*. Формула (1) показывает, что автомодельная последовательность есть не что иное, как сходящаяся геометрическая прогрессия. Промежутки между кризисами вблизи сингулярности стремятся к нулю, а число их бесконечно. Дальше сингулярности эволюция в автомодельном режиме не продолжается, а реально, конечно, не может даже к ней приблизиться, так как ситуация, когда последовательные кризисы разделяют дни или часы, не имеет смысла. Где же располагается ожидаемая сингулярность?