Лаборатория интуиции

Сцена-лаборатория

По роду моей профессии и других интересов у меня есть несколько экспериментальных площадок для наблюдения за проявлением различных явных и скрытых закономерностей в нашей жизни. Также это хорошая возможность тренировки наблюдательности, интуиции и творческого подхода к жизни и космическим Законам.

Но одна площадка все-таки является любимой и дает наибольшее число наблюдений и прозрений. Это концертная сцена, где я с моими самыми близкими друзьями работаю в довольно легкомысленном на первый взгляд жанре: лирическая песня и романс, авторская песня, детские песни и песни из кинофильмов. Языком деловых договорных документов говоря, в дальнейшем именуемая Песня — это для меня метод во всех его известных смыслах (причем, песней может быть не только песня, но и лекция, философское исследование, культурный проект или путешествие).

Я хочу поделиться одним из необычных ощущений, на базе которых родилось некое осмысление, а может быть даже и прозрение, изменившее мою жизнь или только (что скорее) проявившее скрытый процесс этого изменения.

Муниципальный социальный профилакторий для поддержки малообеспеченных проблемных групп населения при бывшем оборонном заводе по изготовлению авиационных двигателей (ныне — что придумал, то и съел). Сцена в целях экономии оборудована прямо в столовой. Концерты для артистов малооплачиваемые, контингент упрощенный. В общем, мы от этих концертов не отказывались, но не особенно их любили. Но в какой-то момент вдруг все изменилось. То ли мы стали другими, то ли публика — пока не знаю. Но концерты стали проходить все душевнее и явно отличались от других, хотя остались в разряде нелегких.

Чтобы «раскачать» публику, состоящую из пенсионеров после инфарктов и инсультов, и вообще тех, кто сознанием еще живет в том далеком и блаженном советском времени, когда государство заботилось о своей наивной и полубеспомощной пастве — действительно, не легко. И мы, конечно, применяли наиболее оптимальные в данном случае средства, а именно, песни из старых советских кинофильмов, военные и русские народные песни. При этом (поскольку мы сами очень любим эти песни и поем их только искренне) мы входили в определенное состояние хорошей ностальгии, и вот тут начинались чудеса. Об одном из них я и хочу рассказать подробнее.

Коллеги

На одном из концертов, в момент исполнения песни моим другом и соратником Константином Юдичевым, я подняла глаза и обнаружила большие рисунки на стенах, выполненные в хорошем советском стиле. Позднее я поняла, что это, скорее всего, более поздняя стилизация. Они покрывали всю верхнюю часть стен по периметру и доходили до высоченного потолка. А изображали они всевозможные виды отдыха и творческого самовыражения советских людей. Как положено. Около пятнадцати групп, среди которых ВИА (наши коллеги, причем певица практически в таком же платье, в котором на тот момент была я), балет, самодеятельный театр, играющий Шекспира, пляжный волейбол, спортивная эстафета, фольклорный ансамбль, песни под гитару у костра и т.п.

Шекспир

Пляжный волейбол

Из прошлых времен в будущее

Художник

Что тут особенного? На первый взгляд ничего. Но я в момент разглядывания почувствовала некое странное головокружение, какое иногда описывается в фантастике при переходе в другое время. На меня дохнуло тем временем со всем хорошим, ныне ушедшим из нашей жизни. Такие ассоциации у меня бывают нередко, поэтому я не удивилась и продолжила концерт.

Оказавшись снова на этой сцене, я уже сознательно обратилась к разглядыванию рисунков (при этом чуть не забыв слова исполняемой песни) и попыталась понять, что за смутное ощущение примешивается к обычным воспоминаниям (не забудем, что все это усиливалось тем репертуаром, который мы здесь использовали). Строгие, одухотворенные лица, красивые крепкие тела, искренняя радость сотворчества, погружения в разные виды искусств — что это мне напоминает?.. На третий или четвертый раз (прошу заметить, что головокружение повторялось) я поняла: это же Ефремов! Это не просто люди прошлого. Сейчас это равноценно, как люди прошлого, так и люди будущего. Здесь помог упоминаемый мною современный стиль изображения, в котором не было идеологического формализма.

Меня это привело в восторг (это произошло как раз в то время, когда Ефремов вернулся в мою жизнь), и я стала использовать эту площадку для серьезного наблюдения за пробуждением (или возвращением) некоторых переживаний из старого на новом витке. Интересно, что эти рисунки «работали» безотказно, и каждый раз я могла с их помощью входить в «измененное состояние коммунистического мироощущения» (здесь есть доля доброй иронии). Стали еще лучше звучать старые песни. Усиливалось сочувствие к сидящим в зале людям с потухшими глазами (это было не всегда, но иногда появлялось ощущение, что присутствуешь на знаменитом исполнении легендарной седьмой, ленинградской, симфонии Шостаковича уже в шестидесятые годы, когда в том же зале сидели только те, кто был на самом концерте в 1941 году и выжил: их было на весь зал несколько человек — мороз по коже!).

И вот, однажды, во время очередного «сеанса» моей телепортации, я вдруг попросила Константина спеть какую-нибудь военную песню. Просьба была совершенно закономерна и не мистична в данной ситуации. Он исполнил песню «Землянка». К концу песни меня трясло мелкой дрожью. Очень прошу поверить мне, что строже всего в этой жизни я отношусь к порядку в мыслях и ощущениях и никогда не допускаю погружения в «чувственное марево» и контактерство (именно поэтому я никогда не сотрудничаю и сама не посещаю ни одну школу любой духовной энергетической практики). Осознание и работа с энергиями допустима для меня только в границах (безграничности), обозначенных в Учении Живой Этики. На этом всегда стояла и спасалась. Но тут налицо было столкновение разного вида энергий, которое выплеснулось в мое сознание благодаря этим волшебным рисункам.

В момент исполнения песни (кстати сказать, потрясающе искреннего и сильного по воздействию) я поняла все то, что сейчас вылилось в мою (да простит мне строгий, научно мыслящий, читатель) теорию — ну, конечно, не теорию, а гипотезу о том, что в произведениях искусства кристаллизована совершенно необходимая в определенные моменты жизни энергия. Вы можете улыбнуться и сказать что-то типа: открыла америку. Но этот вполне очевидный факт, который вроде бы ни у кого не вызывает возражений, вдруг показался мне не совсем востребованным ввиду своей простоты для восприятия. Как часто мы соглашаемся, но ничуть не применяем то, что очевидно просится к применению. Мы с удовольствием ищем что-то неведомое, а еще лучше вздыхаем о том, что все безнадежно и ничего нельзя исправить — и успокаиваемся.

Почему-то именно на военных песнях мне стало совершенно понятно, что в то тяжелейшее время эти песни были сгустками энергии очень высокого порядка. Они не просто давали возможность бойцам отдохнуть и вспомнить дом, они быстро и очень глубоко пропитывали и восстанавливали их дух. Только сейчас я поняла это совершенно научно. И почувствовала, что эта энергия никуда не делась, не исчезла из этих песен. Она обладает очень большой длинной волны и вполне может быть использована в любое сложное время. Хотя минимум способности или необходимости к восприятию такого рода воздействий все-таки должен быть. Так вот, моя гипотеза заключается в том, что абсурд и жестокость нашей жизни дошли до такого уровня, когда можно начинать применять эти военно-культурные средства пробуждения и восстановления сердец.

Кому-то мой гипотетический метод покажется излишне искусственным и нарочитым, тем более, что он касается искусства — такой требующей естественного состояния области. Я и сама до недавнего времени была уверена, что участие в нашей жизни высоких энергий должно происходить только естественно и ни в коем случае не нагнетаться с помощью всевозможных методов, как это делается на разных йогах, тренингах и медитациях. Я и сейчас в этом уверена. Но при этом у меня появилось ощущение, что питание жизненно важных систем организма, к которым можно отнести и нашу психику, а в определенной степени и наш дух, должно происходить с нашим участием.

Вот, например, нас не удивляет, что мы каждый день должны выполнять ряд необходимых действий по обеспечению себя едой, теплом, информацией и пр. Мы покупаем продукты, подготавливаем их, придумываем блюдо, которым хотим порадовать себя и своих близких, готовим его, в намеченное время в уютной обстановке усваиваем его, после чего приводим все в чистое и упорядоченное состояние. То же самое во многих других областях… кроме духовных. Здесь, как нам кажется, все должно складываться само собой. Самая большая дисциплина в этом отношении — это поход в театр или на концерт. Кто-то, конечно, собирает друзей, чтобы попеть песни и почитать стихи. Кто-то берет уроки рисования, чтобы подарить любимому собственный шедевр на день рождения. Легко, рационально и без особых усилий (я не учитываю профессионалов и особо организованных личностей).

Хватает ли этого объема для питания нашей души? Или для пробуждения сердца? Или для накопления силы противостояния пошлости, агрессии и несправедливости? Хватает ли этого для усиления нашего защитного поля? Или для формирования нужных, но не модных ныне качеств нашего характера?

Вы скажете, что этим заведует не культурный сектор, а моральный, который пользуется запасами генной памяти, воспитания, талантов и т.п. А откуда этот моральный сектор берет энергию? Из продуктов питания? Может быть мы так же должны приобретать различные духовные ингредиенты, творчески смешивать и готовить их, усваивать в нужном состоянии и приводить в порядок пространство после их усвоения. И нарочитость, которая кажется нам в таких действиях, будет казаться таковой только поначалу, до тех пор, пока мы не почувствуем следствия такого «питания» («Не хлебом единым…» Знакомо, не правда ли?).

Мы все дружно сходимся в необходимости такой системы по отношению к нашим детям — в школах, в ВУЗах, в студиях и кружках. А взрослые люди остаются без этой систематической подпитки, продолжая при этом находиться и взаимодействовать с жестким и парализующим волю миром очевидности. Постепенно у него истончается запас сильных энергий, которыми он может защищаться. Но часто ли современный человек попадает в то место, где на него направляется заряд концентрированной энергии в виде песен, фильмов, лекций, произведений искусства и пр.? Часто ли он может себе позволить погрузиться в восприятие сильной и пробивающей корки души информации?

Урусвати помнит, насколько неуклонно Мы заботимся о сохранении Прекрасного. Уже в предвидении Армагеддона, Мы приступили к распространению советов о лучших способах охранения мировых сокровищ. Мы знаем, что силы тьмы приложат все усилия, чтобы воспрепятствовать этому спешному указу. Силы тьмы отлично понимают, сколько мощных эманаций излучают предметы искусства. Среди натисков тьмы такие эманации могут быть лучшим оружием.
Силы тьмы стремятся или уничтожить предметы искусства, или, по крайней мере, отвратить от них внимание человечества. Нужно помнить, что отвергнутое, лишенное внимания произведение не может излучать свою благотворную энергию. Не будет живой связи между холодным зрителем или слушателем и замкнутым творением. Смысл претворения мысли в произведение очень глубок, иначе говоря, он является притягательным магнитом и собирает энергию. Так, каждое произведение живет и способствует обмену и накоплению энергии.
Среди Армагеддона вы можете убедиться, насколько оказывают воздействия произведения искусства. Целая эпоха заключается в таком беспокойстве о драгоценных произведениях. Наши хранилища наполнены многими предметами, которые люди считают утраченными. Может быть, некоторые из них будут со временем возвращены народам, которые не сумели охранить их.
Не мало Мы спасали произведений искусства. Мы видели, как изощрялись темные, чтобы затруднить такие целебные условия. Но Мы знаем из самых Высших Сфер, когда нужно помочь человечеству. В Тонком Мире уже давно известно это предначертание. Мы не скрываем о мерах спешных, ибо происходящий Армагеддон имеет задачею разложить все энергии человечества. Так надеются темные, но Мы знаем, что противоставить им. Так замечайте, куда направляется Наша забота. «Надземное».

Концерт в Авитеке

Стоя на сцене и видя, как меняются лица и глаза тех, кто нас слушает, мы можем поручиться за то, что это не происходит само по себе. Это не происходит и тогда, когда человек слушает просто приятные песни. Песня должна быть стрелой. Светлой стрелой. И людей нужно ранить этими стрелами. Беспощадно, как в хирургии. Но бывает больно. Поэтому мельчают репертуары концертных залов и театров. Мы не хотим боли. Но, кажется мне, что это равноценно тому, что мы не хотим жить. Просто мы этого не знаем.